— А как, кстати, у вас относятся к половому вопросу? — поспешно осведомился Ленин.
— Да в общем великолепно относятся. Только чтобы без этой, знаете, буржуазности, без собственнических инстинктов...
Владимир Ильич подумал, что все-таки попал куда нужно. Если и было в половом вопросе что-то ему ненавистное, глубоко враждебное, так это именно буржуазные собственнические инстинкты — как со стороны мужей по отношению к дамам, так и со стороны дам по отношению к нему самому. Несколько повеселев, он сказал:
— Тогда пусть будут большевисты и меньшевисты. Тут, кажется, половым вопросом не пахнет.
— Прекрасно, прекрасно! — вскричал Кржижановский. — Скажите, а вы не находите, что «большевики» и «меньшевики» были бы еще элегантнее?
Ленин великодушно согласился, что да, элегантнее. После этого обоюдная симпатия между ним и Кржижановским еще возросла. А за окнами уже темнело; утомительное заседание, кажется, подходило к концу...
Когда последний из выступавших завершил свою речь и вернулся на место, Ленин с облегчением подумал, что можно наконец спросить пива, но ошибся: полагалось еще спеть хором. Все встали... «Это, конечно, железный шляхтич придумал. Музычка была довольно бойкая, однако слова... Но мы поднимем гордо и смело знамя борьбы за рабочее дело... Какое рабочее дело? Не видел тут ни одного рабочего... Да и знамени тоже... Чушь, архичушь! За лучший мир, за святую свободу... Ну вот, опять „святую“! Надеюсь, хотя на колени вставать не заставят — пол в этой пивной ужасно грязный...»
— Вам нравятся слова? — шепнул Кржижановский.
— Сроду не слыхивал такой архичу...
— Это я написал.
— ...десной, грандиозной поэзии, — не моргнув глазом отозвался Ленин.
Отзвучали последние слова гимна, и участники съезда начали расходиться, но возможность поговорить с Железным Феликсом представилась далеко не сразу: то один, то другой делегат, подскочив или подкравшись сбоку, с выражением подобострастным и робким задавал ему какие-то вопросы, а некоторые, как заметил наблюдательный Ленин, даже пытались поцеловать магистру руку, каковые попытки тот, надо отдать ему должное, пресекал категорически.