— Говорите тише, пожалуйста... Здесь проходит съезд российских социал-демократов. Сегодня последнее заседание.

— А! — удовлетворенно произнес рыжий. Несколько секунд он сидел спокойно. Потом вновь заерзал, фамильярно подтолкнул соседа локтем и спросил, указывая на бледного, надутого господина в сюртуке, только что взявшего слово:

— А кто этот типчик?

— Это Плеханов... — рассеянно ответил худощавый. — А, собственно, с кем имею честь? Вы — русский?

— Да уж не британец, — с усмешкой сказал рыжий и представился, протянув за спинкой стула руку для пожатия: — Ленин. Владимир Ильич. — Рука была хорошая: крепкая и теплая. Худощавый сказал уже дружелюбнее:

— Очень приятно... Глеб Максимилианович Кржижановский. Осмелюсь спросить, как вы сюда попали? Это закрытое заседание.

— Вы это серьезно?! — изумился рыжий. Не получив ответа, он продолжал болтать: — Вы правы: в этом шерстяном мешке (паб, расположившийся в прелестном вычурном домике пятнадцатого века, носил имя «Wool Pack») делать решительно нечего: пиво у них препаршивейшее. Но у меня возникли непредвиденные обстоятельства... Там у вас на входе стоит черномазый болван с лотком мандаринов и мычит...

— Он глухонемой.

— Да уж я догадался. Потом из дверей высунулся местный бобби и спросил меня, where to и за каким чортом I'm going, а я ему вгорячах по-русски сказал «Туда». Он меня и пропустил.

— «Туда» — это пароль на сегодня. Вы нечаянно попали в точку.

— А я, батенька, всегда попадаю в точку... — Ленин вполголоса расхохотался, очень довольный собой. — Слушайте, Максимилианыч, кто такие эти ваши социал-демократы? О чем толк? Сколько ни слушаю этого, в сюртучке, — не понял ни бельмеса.